Человеческая сексуальность

С наших пер­вых чувственных отношений начинаются (возникая в результате столкно­вения между внутренним миром первичных инстинктивных влечений и сдерживающими силами внешнего мира) многие психические кон­фликты, с которыми мы встречаемся в поиске любви и удовлетворения. Когда младенец открывает «грудь-вселенную», начинается период прав­ления «каннибальской любви», в которой эротические и садистские стремления слиты. Постепенно приобретаемое знание о «другом» (объ­екте, отдельном от Собственного Я) рождается из фрустрации, ярости и первичной формы депрессии, которые каждый ребенок переживает по отношению к изначальному объекту любви и желания. Блаженство лежит в уничтожении, отмене разницы между Собственным Я и другим. Поэтому неудивительно, что в ходе аналитического путешествия мы открываем следы того, что вполне можно было бы назвать «архаичной сексуальностью», несущей неразделимый отпечаток либидо и мортидо,— любовь в ней неотличима от ненависти. Напряжение, исходящее из этой дихотомии с ее депрессивным потенциалом, вынуждает к вечному поиску своего разрешения и, действительно, представляет витальный, вездесущий субстрат для всех форм взрослой любви и сексуальности.

За признанием разницы между Собственным Я и другим следует равно травматичное открытие разницы между полами. Сегодня мы знаем, что впервые оно происходит не во время (имеющего свою специфику у каждого пола) эдипального конфликта, как считал Фрейд, а задолго до этой, так называемой классической, фазы. Руаф и Галенсон (1981) провели многолетние исследования, посвященные этому вопросу. Их наблюдения продемонстрировали, что сам по себе факт разницы уже возбуждает тревогу задолго до начала борьбы ребенка с тревожными конфликтами, окружающими эдипальный кризис. Однако считается, что открытие половых различий ведет (по-своему — у каждого пола) к взрослению, как только тревогу удается несколько смягчить.

Добавить комментарий

Обратный звонок