Операторное мышление

Но рань­ше, чем найти подтверждение тому, что и явле­ние алекситимии обязаны некой постепенной дезорганизации или невро-анатомическим дефектам, я обнаружила, что, по крайней мере, мои собственные анализанды были жертвой захлестнувших их аффектив­ных переживаний, которые не получили психического
представитель­ства, так что заметен был только соматический полюс аффекта (Мак­Дугалл, 1985а). Как об этом сказал мой пациент Тим, когда вернулся ко мне через несколько лет после окончания анализа: «Я знаю, что в первые годы нашей работы я казался совершенно бесчувственным; у меня был совер­шенно механический характер. Но я был так погружен в свои чувства, что, если бы я не был таким «сверхнормальным», я бы сошел с ума». Фактически поворотным пунктом анализа Тима стал момент, когда он понял, как меня заботит его поведение, угрожающее его жизни, что заставило его с удивлением заключить, что я хочу, чтобы он жил (Мак­Дугалл, 1985а). Давайте теперь вернемся к истории Луизы, чьи приступы астмы все усиливались, чем ближе она подъезжала к дому матери на севере Франции. Она обратилась к анализу из-за супружеской дисгармонии и сексуальной холодности. Хотя стоящий за ними эдипальный конфликт играл главную роль в первые два года ее анализа, здесь я буду говорить только о материале, относящемся к ее психосоматическим симптомам и их связи с ранними эмоциональными состояниями и первичными фантазиями.

Добавить комментарий

Обратный звонок